В Иране разразилась новая волна протестной активности. Поводом стали массовые убийства демонстрантов в прошлом месяце. Возмущение общества нарастает, и, несмотря на риск репрессий, люди все чаще публично выражают неприязнь к властям.
Газета The Wall Street Journal сообщает, что протест принимает разные формы - от открытых акций до тихого, повседневного неповиновения. Семьи погибших скандируют на похоронах и поминальных церемониях антиправительственные лозунги. Студенты отказываются исполнять в учебных заведениях патриотические песни. Медицинские работники выступают с публичными заявлениями против арестов коллег, которые оказывали помощь раненым.
Подразделения КСИР и сотрудники сил безопасности ФАРАДЖА задерживают врачей и медсестер прямо в клиниках, на рабочих местах, в квартирах и на улицах.
Иранская газета «Шарг» сообщила об аресте как минимум 25 медицинских работников. Им вменяют «пособничество шпионам и террористам», от них требуют раскрывать имена пострадавших и передавать их идентификационные коды.
Понимая, что силовики проникают в больницы в поисках демонстрантов, многие врачи после оказания первой помощи старались отправлять раненых домой, чтобы не подвергать их дополнительной опасности. В дни протестов в Тегеране, Исфахане, Реште, Керманшахе и ряде других городов медперсонал фактически блокировал входы в клиники, пытаясь не допускать в них представителей силовых структур. В результате в одном из медучреждений Тегерана спецназ забросил внутрь здания гранаты со слезоточивым газом, чтобы разогнать врачей и родственников пострадавших.
Правозащитная организация HRANA фиксирует многочисленные нападения на медиков, исполнявших свои профессиональные обязанности. Часть имен арестованных была обнародована семьями, часть — коллегами.
Среди задержанных — Амене Солеймани, Мохаммад Али Джафаризаре (Ардебиль), Сабер Деган (Сирджан), Шамси Аббасализаде (Тебриз), Хоссейн Заррабиан (Исфахан), Фархад Надали (Горган), Алиреза Гольчини, Масуд Эбадифард, Париса Паркар (Казвин), Амир Хосравани, Амир Пурсалех, Фатеме Афшари, Гольнар Нараги, Алиреза Резаи (Тегеран), Моейн Морадиан, Асгар Шакери, Газаль Омиди (Абданан), Собхан Исмаилдуст (Рашт), Мохебет Гафури (Лар), Фариба Хоссейни (Шираз), Ахмад Зейни, Хосейн Карами, Хосейн Карими, Эхсан Ахмади, Ахмад Хосрави (Дехлоран) и другие.
Локальные инициативные группы все чаще открыто требуют отставки и свержения верховного лидера Али Хаменеи.
Эти проявления гражданского сопротивления - иногда демонстративные и рискованные, порой сдержанные и личные - возникают на фоне осознания масштабов январского насилия и роли государства в его организации. При этом давление со стороны режима не ослабевает: продолжаются аресты протестующих, их родственников, правозащитников и медиков.
«Люди полны страха, но одновременно и обиды», - заявляет жительница Керманшаха. В ее словах звучит отчаяние: часть общества больше не верит во внутренние механизмы перемен и готова к любому сценарию, который приведет к падению режима.
Похороны и траурные мероприятия фактически превращаются в стихийные митинги. В разных городах страны толпы скорбящих скандируют «Смерть Хаменеи!» В университетах Мешхеда, Тебриза и Шираза студенты провели мемориальные акции в память о погибших товарищах, которые быстро переросли в политические демонстрации.
Одновременно усиливается и риторика известных оппозиционных фигур. Бывший премьер-министр Мир Хосейн Мусави, находящийся под многолетним домашним арестом, заявил, что масштабы насилия окончательно доказали: исламская республика не подлежит реформированию и требует полной политической замены.
Таким образом, протестная динамика постепенно смещается из разрозненных вспышек в устойчивое общественное настроение. Даже в условиях жесткого силового контроля недовольство приобретает системный характер, превращаясь из эпизодической реакции в затяжной кризис легитимности власти.
Власти Ирана развернули масштабные репрессии против медицинских работников, оказывавших помощь раненым участникам протестов.
В период с 9 по 12 января именно больницы стали первыми площадками, где проявился беспрецедентный масштаб насилия. При этом официальные лица настаивают, что аресты якобы не связаны с оказанием помощи протестующим.
Иранский политолог, историк и журналист Али Сулеймани сообщил в разговоре с корреспондентом haqqin.az, что давление на медицинских работников продолжается в Мешхеде, Казвине, Раште, Тебризе, Горгане, Ардебиле и ряде других городов.
По его словам, особенно тревожная ситуация складывается в азербайджанских провинциях. Точное число погибших там все еще устанавливается. Однако, по имеющимся данным, в небольшой Билясувар доставили 15 тел убитых, а в Мешкиншахр - около 130. Большинство погибших - студенты и трудовые мигранты, работавшие в крупных городах. В Ардебиле, утверждает Сулеймани, силовики устроили настоящую расправу: в местные клиники поступили более ста человек с поврежденными глазами дробью.
Бойцы сил безопасности врывались в больницы и прямо в палатах добивали раненых выстрелами в голову. В других городах пострадавших похищали из клиник и казнили уже на улице. На фотографиях тел видны следы госпитализации - катетеры, электроды, перевязки. При этом почти все жертвы имеют огнестрельные ранения в голову. По мнению Сулеймани, речь идет о системной практике внесудебных расправ.
Сами врачи, по словам журналиста, работали в условиях, сравнимых с военно-полевыми: оказывали помощь на улицах, в частных домах и на квартирах. И за это теперь они преследуются властями.
Так, хирургу из Казвина Алирезе Гольчини предъявлено обвинение в «ведении войны против Бога» - формулировка, предусматривающая смертную казнь. При задержании он был жестоко избит и получил тяжелые травмы лица.
Врач из Ардебиля Амене Солеймани была арестована после обыска у нее в доме. Ее единственной «виной» стало оказание помощи раненым демонстрантам. С момента задержания семья не располагает сведениями о местонахождении Амене.
Хирург Фархад Надали из Горгана также был схвачен за лечение пострадавших. О его судьбе ничего не известно. Именно он пытался спасти жизнь чемпионке Ирана по плаванию Арнике Даббаг, получившей во время акции протеста пулевое ранение в грудь.
Другому врачу, специалисту по неотложной помощи Бабаку Пурамину, инкриминируют «содействие побегу раненых до прибытия сил безопасности» - то есть фактически в вину вменяется выполнение прямого медицинского долга по спасению пациентов.
Силовики требуют от медиков передавать идентификационные коды всех пострадавших. Уточним, что десять лет назад власти в Иране сформировали единую цифровую базу данных населения - каждому гражданину был присвоен персональный номер, содержащий сведения о биометрии, месте работы и проживания, социальных связях. Эта система, по словам Сулеймани, используется не только для выявления участников протестов, но и для анализа их окружения - родственников, коллег, потенциальных «очагов недовольства». Власти, по сути, картируют социальную напряженность, готовясь к новым вспышкам протеста.
Экономический фон лишь усиливает давление. Девальвация национальной валюты ускоряется, уровень жизни падает, недовольство растет. На этом фоне репрессии против врачей выглядят частью более широкой стратегии устрашения. Государство демонстрирует, что даже нейтральная гуманитарная помощь может быть объявлена преступлением…
