Несмотря на угрозы и жестокие действия сил безопасности, на 40-й день гибели тысяч участников январских событий в Иране вновь прошли антиправительственные акции.
О новых протестах в исламской республике в интервью haqqin.az рассказал иранский аналитик, автор телеграм-канала «Революция в Иране» Мазиар Миан.
- Что именно происходило в иранских городах во время траурных процессий в сороковой день массовых убийств демонстрантов?
- Пока известно, что в Абданане, Мешхеде, Малекшахи, Ахвазе, Наджафабаде траурные церемонии вылились в антиправительственные демонстрации. Абданан - город, который 6 января практически полностью перешел в руки протестующих, однако вошедший туда на второй-третий день отряд спецназа КСИР устроил кровавое побоище.
На нынешних акциях звучали те же лозунги - «Смерть Хаменеи», «Клянемся кровью наших товарищей - будем стоять до конца», «Это последняя битва - Пехлеви возвращается», «Джавид шах» и др. Власти сразу же отключили интернет и мобильную связь во всех мятежных городах. Силовики, прячась в бронетранспортерах, стреляли по скорбящим, травили их слезоточивым газом. На видео с митингов слышна стрельба, по некоторым данным, есть несколько раненых и один убитый.
В Тегеране, Исфахане, Ширазе и других городах люди скандировали с балконов и крыш домов антиправительственные лозунги. Полиция фиксировала на видео балконы и крыши, откуда кричали «Смерть Хаменеи», а потом арестовывала находившихся там людей. В Карадже полицейские забросали здания, откуда доносились лозунги, гранатами со слезоточивым газом.
Реза Пехлеви в это время призвал выйти на траурные митинги и иранцев, находящихся за границей. На его призыв откликнулись в Мюнхене 250 тысяч человек, в Торонто - 350 тысяч, в Лос-Анджелесе - 250 тысяч.
- Иранские СМИ сообщают, что еще в январе закрыли сотни молодежных кафе. Какой смысл видят в этом власти?
- Когда в конце декабря прошлого года забастовал мелкий и средний бизнес, стало очевидно, что исламская республика потеряла свою главною опору – класс торговцев. Забастовку коммерсантов поддержали владельцы небольших кафе, где собирается преимущественно молодежь – наиболее революционно настроенная часть общества. В аккаунтах таких заведений в instagram и Telegram появились посты в поддержку протестующих, призывы выходить на демонстрации. И власти объявили войну всем кафе в крупных городах.
За поддержку демонстраций арестовали и конфисковали имущество известного иранского бизнесмена Мохаммада Саэди-Ниа, владельца холдинга Saeedi-Nia, который присоединился к забастовке торговцев. Конфисковано имущество и банковские счета и сына предпринимателя. Компании Мохаммада Саэди-Ниа с 1972 года занимаются производством традиционных иранских сладостей, ему принадлежат более 500 торговых представительств, филиалов и сетевых кофеен в Иране и 30 странах мира.
- Как ведет себя в эти дни студенчество, которое когда-то было в авангарде исламской революции, а теперь - антиклерикального восстания?
- История практически повторяется. Власти панически всегда боялись восставшую молодежь, тем более образованную, четко обозначающую свои цели, и стараются задушить все потенциальные источники, откуда может исходить угроза режиму. Сейчас предпринимаются попытки повторить варварские меры, осуществленные в период так называемой «культурной революции» в 1980–1983 годы. Тогда университеты и другие учебные заведения массово «очищались от влияния западных, светских и неисламских идей». Возглавляемая штабом «культурной революции» аятоллы Хомейни, эта операция включала закрытие университетов на три года, чистки среди преподавателей и студентов, навязывание исламской идеологии. Тысячи студентов и преподавателей были исключены и лишены возможности вернуться в вузы. Книги, учебные программы, вся сфера культуры подверглась жесткой цензуре, чтобы привести ее в соответствие с шиитскими исламскими принципами. В результате получили гендерную сегрегацию, массовую эмиграцию научной и творческой интеллигенции, технологический спад в образовании, масштабную «утечку мозгов».
На место преподавателей, научных сотрудников назначались лояльные люди из числа религиозных активистов, то есть из системы образования полностью убрали несогласных. Происходит это и сегодня – устраняют всех, кто когда-либо высказывался против муллократии. Теократическая власть считает, что таким образом может повлиять на отношение студентов к режиму. В иранских университетах и школах вновь увольняют преподавателей, заменяя их выпускниками медресе, попросту говоря, муллами. Их задача - более жестко насаждать идеологию исламской республики.
Во время январских демонстраций было арестовано огромное число студентов. Профсоюз учителей сообщал, что более 30% арестованных составляют учащиеся разных учебных заведений. В университетах установили посты боевиков КСИР, которые допрашивают студентов, проверяют сумки, смартфоны и др.
Невзирая на столь жесткие меры, информационный бюллетень Amirkabir - объединяющей 30 университетов студенческой медиаплатформы - сообщил о продолжении борьбы с режимом, объявив ее лидером Резу Пехлеви.
- Но ведь маловероятно, что выпускник исламской семинарии может заменить преподавателя, скажем, международного права или физики…
- В исламской республике и не такое возможно. А как, скажите, имеющий за плечами только уроки в медресе Али Хаменеи может управлять государством в 80 млн человек? А выпускник семинарии в Куме Ибрахим Раиси мог быть генпрокурором, а затем даже президентом? Нынешний глава верховного суда Голамхосейн Мохсен Эджи - обычный мулла с тем же семинарским образованием, не знает элементарных основ юриспруденции, без понятия о правах человека. И этот список можно продолжать бесконечно. Главное, быть преданным режиму, и займешь любую должность.
Основной целью «культурной революции» 80-х было вернуть Иран во времена до династии Пехлеви. Ведь до Пехлеви в Иране не было ни школ, ни университетов, только религиозные заведения, где подрастающее поколение исключительно зубрили Коран. Что говорить, если в стране тогда не было даже судов - споры между людьми разрешали и вообще «правосудие» вершили муллы по своим религиозным понятиям.
Школы, университеты, суды, адвокатура и многие другие атрибуты цивилизованного общества появились лишь с приходом к власти Пехлеви. Он отодвинул мулл от тотального управления страной и буквально создал светские государственные институты. Строились школы, университеты, дети пошли учиться, студенты получали академическое образование. А теперь режим аятолл хочет вернут современный Иран во времена глухого клерикализма.
- Как отразился на отношении к Пехлеви в иранском обществе его призыв к Трампу ударить по центрам принятия решений? И вообще, есть ли альтернативные лидеры протестного движения вне и внутри Ирана?
- Понятно, что режим и его агенты влияния за границей стараются доказать, что у Пехлеви нет поддержки в Иране. Но январские протесты показали, что у наследного принца в стране колоссальное число сторонников. Именно по его призыву выйти на демонстрации 8 и 9 января, в 20:00, миллионы людей - от Илама до Мешхеда, от Тебриза до Бендер-Аббаса – точно в указанное время оказались на улицах и площадях. При этом Реза Пехлеви был единственным оппозиционным политиком, чье имя звучало в лозунгах, фигурировало на плакатах. После демонстраций 40 дней назад ни у кого в Иране не осталось сомнений, что лидером протестов и переходного периода является именно Пехлеви.
Потому-то власти и отключили интернет как самый быстрый и массовый вариант связи, чтобы Пехлеви из-за границы было сложно руководить массами. Что же касается альтернативы ему, то на данный момент реальных конкурентов у него, пожалуй, не наблюдается. Главные противники Пехлеви, религиозные фундаменталисты и реформисты, разумеется, на стороне режима и изо всех сил защищают Али Хаменеи. Но их всего-то примерно 10-15% от населения страны. Что до республиканцев, то их лидеры после подавления протестов 2023 года выражали сомнение в популярности наследного принца в иранском обществе. Они тогда заявили, что, если Пехлеви так уж уверен в своем авторитете у народа, то пусть призовет людей выйти на улицы - тогда и увидим, какова его поддержка на самом деле. Это был их единственный аргумент. В том числе это предлагал и ныне находящийся в заключении Мостафа Таджзаде, который выступает за исключение из конституции Велаят-э факих, узаконивающий исключительно исламское право и прекращение правления духовенства.
По его логике, если иранцы не выйдут на протесты, значит, заявления наследного принца о сторонниках в Иране не более чем выдумка. Но миллионные демонстрации начала нынешнего года, причем даже в отдаленных от столицы регионах, которые до сего времени почти не участвовали в политической жизни страны, стали наглядным свидетельством действительной поддержки Пехлеви иранцами. Сейчас руководители республиканцев признают, что Реза Пехлеви - консенсусный лидер, который может координировать общенациональное движение по свержению тоталитарного режима. Ну а после падения власти аятолл все будет решаться путем всенародного референдума, и они, республиканцы, будут выступать за республику.
- А как же Моджахеддин-э-Хальк?
- Вот у кого вовсе нет поддержки в Иране, так это у моджахедов. Дело не только в том, что они прибегают к терроризму и исповедуют бредовую идеологию из смеси коммунизма и ислама. Эта организация давно превратилась в некую секту. Единственное, что могут моджахеды, так это заплатить сумасшедшие деньги, чтобы западные политики выступали на их малочисленных митингах в европейских городах. Само собой, они против как Пехлеви, так и исламской республики. Члены МЭК искренне считают, что их лидер Марьям Раджави является «законно избранным» президентом Ирана. Между собой так ее и величают.
Просто взяли и объявили человека президентом страны. Даже Реза Пехлеви не называет себя шахом Ирана, а считает себя лидером «революции Льва и Солнца», древних иранских символов. Он заверяет: «Мы свергнем режим, а потом народ сам решит, кого выбирать руководителем». А вот у МЭК уже есть готовый президент – Марьям Раджави.
Надо отметить, что масштабные митинги в Мюнхене, Торонто, Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Лондоне и других европейских городах продемонстрировали западной общественности единство иранской оппозиции вокруг Пехлеви. Ни одна другая национальная оппозиционная сила не смогла бы за рубежом страны собрать на демонстрации такое число людей.
Кстати, на этих митингах было много республиканцев, которые, судя по всему, осознали, что сейчас нужно объединиться для свержения режима. А поскольку в определенной мере они доверяют принцу, считают его демократичным, то после свержения режима у них будет шанс отстаивать республику.
- Чего, по-вашему, ждут иранцы от переговоров властей с США и как относятся к возможной атаке американцев?
- Все, с кем общаюсь, полагают, что американская операция, безусловно, приведет к смене режима. Естественно, упомянутые 10% иранских фундаменталистов и реформаторов надеются, что переговоры будут долгими и режим просуществует еще несколько лет. Условные реформаторы рассчитывают, что на переговорах власти смогут в удачном свете представить какие-то уступки, заинтересовать выгодными экономическими предложениями и в итоге заключить с американцами приемлемое соглашение. То есть надежды на более-менее благоприятный для Ирана результат переговоров не теряют.
Фундаменталисты, как всегда, настроены воинственно. Мол, надо припугнуть Трампа закрытием Ормузского пролива, а также ударом по американским базам и нефтяным месторождениям в Персидском заливе. В целом же и те, и другие уповают на сделку с президентом США как на возможность сохранить мир и одобрительно относятся к переговорам.
Большинство же населения Ирана, не менее 80-90%, воспринимают их скептически и даже отрицательно. Для них эти переговоры — попытка Трампа договориться с кровавым тираном иранского народа, только на последних протестах погубившем 30 тысяч своих соотечественников. А ведь американский президент обещал в соцсетях, что, если тегеранский режим будет убивать протестующих, он придет на помощь. А получается, что он о чем-то договаривается с этим самым режимом.
Именно по этой причине те, кто вышел сегодня на улицы, весьма критично оценивают переговоры. Это заметно и по четкому разделению в иранском сегменте соцсетей.
Иранцы поддерживают позицию не Трампа и не Марка Рубио, а сенатора Линдси Грэма. Он популярная личность среди них. Все его знают, публикуют его посты, потому что он открыто выступает за смену власти в ИРИ. Марка Рубио тоже уважают, но меньше, чем Грэма.
А вот популярность Трампа, если сравнить с тем, что было до протестов, у иранцев значительно снизилась. Люди верили в его обещание помочь и вышли на протесты, но помощь не пришла. Пока резко негативное мнение о Трампе не декларируется, однако тенденция явно наметилась. А если между Вашингтоном и Тегераном сделка все же состоится, то большинством нашего населения это будет воспринято как предательство американцами иранского народа.
