Власти Ирана отказались обсуждать американское предложение о переговорах, заявив, что мир возможен только на их условиях. Тегеран официально уведомил Пакистан о том, что не может принять предложенные США 15 пунктов по урегулированию конфликта.
О том, что будет дальше, haqqin.az беседует с иранским аналитиком, автором телеграм-канала «Революция в Иране» Мазиаром Мианом.
— Иранский режим отказался от сделки с Трампом и не поедет на переговоры в Пакистан. С чем связана такая категоричность? Могли бы поторговаться, потянуть время, перетасовать карты…
— Предложенные США 15 пунктов можно свести к четырем ключевым аспектам. Три основных — это ядерная программа, производство ракет и поддержка иранских прокси-формирований. Эти требования выдвигались еще до войны, когда Али Хаменеи был жив. К ним добавилось требование разблокировать Ормузский пролив. Исламская республика отвергла эти условия и выступила со своими встречными требованиями.
Тегеран хочет получить от Трампа компенсацию за войну и гарантии безопасности, подтверждающие, что США и Израиль не будут снова атаковать Иран. Также они требуют гарантий безопасности для своих прокси-структур: «Хезболлы», «Хашд аш-Шааби», хуситов и так далее.
— Еще КСИР требует, чтобы США вывели все военные базы из Персидского залива…
— Да, о базах сейчас говорят меньше, но основные требования Ирана именно те, что я перечислил. Мы видим, что расхождение в позициях стало еще глубже, чем до войны. Перед началом военной операции Трамп предлагал Али Хаменеи переговоры на трех условиях: ядерная программа, ракетная программа и прокси. Хаменеи ответил «нет», началась война, и он был ликвидирован.
После этого ключевой фигурой стал Али Лариджани. Ему выдвинули те же три требования. Лариджани отказался и также был ликвидирован. Сейчас центральной фигурой стал Мохаммад-Багер Галибаф. Ему предъявили те же три условия плюс разблокировку Ормузского пролива. Как мы видим, Галибаф тоже отказывается от диалога.
— Если Галибаф не понял, что ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться, его тоже «отправят» вслед за Хаменеи и Лариджани?
— Существует мизерная вероятность того, что Галибаф в последний момент все же поедет в Пакистан, чтобы имитировать заинтересованность в дискуссиях с США. Однако переговоры могут быть успешными лишь в том случае, если исламская республика решит полностью сдаться: закрыть ядерную и ракетную программы, разблокировать пролив, прекратить поддержку прокси. Но все это равносильно капитуляции, на которую режим не пойдет. Помните, как Аббас Аракчи один раз съездил на переговоры, встретился с представителями США, во второй раз встретился, а на третий уже не успел, так как началась война. Подобные контакты сейчас вряд ли приведут к какому-либо результату.
— О чем говорят эти в чем-то даже издевательские контртребования иранского режима?
— Сейчас власть в ИРИ находится в руках религиозных фанатиков — людей, живущих исламистской идеологией. По своей природе они будут воевать до конца и умирать за то, что считают правильным. Поэтому на уступки они не пойдут.
К тому же у них нет иного выхода. Если они примут американские условия, режим будет фатально ослаблен и не сможет существовать. Без ядерной программы, баллистических ракет и поддержки шиитских прокси у режима исчезает идеологический фундамент.
ИРИ — это идеократическое государство. Единственное, на чем держится система — это силовой аппарат, который шантажирует мир ракетами и вооруженными группировками. Утеря этих инструментов приведет к краху исламского строя. У них просто не останется карт на руках. Поэтому, с одной стороны, ими движет фанатизм, а с другой — отсутствие выбора. В любом случае это проигрышная игра: если они продолжат войну, их просто уничтожат физически.
— Что происходит внутри иранского общества? New York Times пишет, что иранцы разочарованы и не хотят протестовать…
— Я не знаю, насколько компетентен автор этой статьи. По всей стране миллионы иранцев 8-го и 9-го января вышли на демонстрации по призыву наследного принца Резы Пехлеви. После начала войны Реза Пехлеви, Дональд Трамп и Биньямин Нетаньяху постоянно повторяют, чтобы иранцы оставались дома — пока не время выходить на улицы массово. Мы не видели новых призывов к протестам именно потому, что еще не наступил момент для безопасного выхода. Людям советуют ждать, наблюдать за развитием событий и следить за обращениями принца и лидеров США и Израиля.
Информацию от Трампа о возможных переговорах с режимом иранцы восприняли крайне негативно. Люди годами видели, как подобные обсуждения тянутся бесконечно и ни к чему не приводят. Пока идут переговоры, режим продолжает убивать свой народ. Именно поэтому слово «переговоры» вызывает у иранцев резкое осуждение.
— Как в целом иранцы относятся к Галибафу?
— Он — одна из ключевых фигур репрессивного аппарата. Существует аудиозапись, где он лично рассказывает, как подавлял первые студенческие протесты против режима. Он признается, что избивал студентов, а его подчиненные стреляли протестующим по ногам.
Большинство иранцев ненавидит его за это. Он несколько раз баллотировался в президенты и всегда проигрывал. Это означает, что за него не голосовали даже многие сторонники режима.
— Существуют ли трения между КСИР, который фактически узурпировал власть, и аятоллами? Раньше властью на местах были «пятничные муллы», а теперь, похоже, всем заправляет генералитет…
— КСИР сейчас контролирует абсолютно всё. У Хаменеи и его сына была мощная группировка внутри Корпуса, контролировавшая экономику и военную сферу. Сейчас на места ликвидированных назначены новые люди, причем именно из клана Хаменеи. Руководит этой группой Мохаммад-Багер Зольгадр, ставший главой Высшего совета национальной безопасности. Он был очень близок к Моджтабе Хаменеи (сыну покойного рахбара). На все ключевые посты рассадили сторонников Моджтабы. Также набирает вес группировка самого Галибафа в КСИР — они тоже получили определенные позиции в высшем эшелоне власти.
Что касается власти на местах, то в каждой провинции развернут штаб КСИР. После войны с Ираком была разработана децентрализованная система, где региональные штабы стражей революции обладают достаточной самостоятельностью. Это сделано на случай нападения США и нарушения вертикали власти. Сейчас каждый такой штаб действует автономно, их главная задача — контроль ситуации и подавление любого недовольства.
Хотя многие из этих объектов были разбомблены израильской авиацией, КСИР все еще удерживает города. Что касается пятничных имамов, которых народ ненавидит еще со времен протестов 2022 года, то большинство мулл просто переоделись в форму КСИР, взяли автоматы и участвуют в проправительственных митингах плечом к плечу с силовиками. Раскола между духовенством и гвардией нет. Напротив, они сплотились, понимая: если режим падет, не выживет никто из них.
— В соцсетях пишут, что иранцы помогают «Моссаду» и израильской авиации наносить удары по постам силовиков…
— Да, телеканал Iran International (главный медиаресурс оппозиции) обращался к жителям с просьбой присылать фотографии блокпостов «Басидж». Ежедневно поступает по пять-шесть сообщений из разных городов: люди указывают, под каким мостом или в какой точке находится пост. Канал это публикует, и, естественно, в Израиле эту информацию анализируют. Популярные иранские блогеры за рубежом также получают от своих информаторов внутри страны видео и данные о передвижении силовиков и временных штабах.
Все это выкладывается в сеть для израильтян. Кроме того, США и Израиль еще до войны опубликовали каналы связи с ЦРУ и «Моссадом». Они просят присылать данные о пусковых установках ракет и скоплениях сил «Басидж». Уверен, поток информации туда огромный. Думаю, именно благодаря таким сведениям в Тегеране был атакован дата-центр, обрабатывавший выплаты зарплат сотрудникам КСИР и военным. Удар нанесли прямо за день до получки.
— Как вы считаете, есть ли в иранской власти человек, способный постепенно демонтировать деспотичную систему?
— Те, кто теоретически мог бы пойти на сделку с США — это представители лагеря реформаторов: Хасан Рухани, Джавад Зариф, Мохаммад Хатами. Они могли бы согласиться на условия Трампа, но ни при каких обстоятельствах не стали бы демонтировать теократию. Они не мыслят себя вне этой системы. При них режим делал бы все то же самое, что и при Хаменеи, но более мягкими методами. Цели по уничтожению Израиля и экспорту исламской революции остались бы прежними.
Внутри нынешней структуры ИРИ нет людей, желающих ликвидировать режим. Например, экс-президент Хатами осудил ликвидацию Хаменеи и поздравил Моджтабу с назначением. О реакции Зарифа и Рухани ничего не известно — судя по всему, они остаются под домашним арестом. Их задержали во время «12-дневной войны» после слухов о том, что они искали контакты с американцами. Реформаторы выступают против войны и призывают договориться с США, но их цель — просто вернуться к власти. Речь не идет о демократии, свободных выборах или участии Резы Пехлеви. Они хотят остановить войну и провести косметические реформы, продолжая при этом защищать фундамент исламской республики.
