США и Иран выступают с противоречивыми заявлениями относительно договоренностей о прекращении огня. Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт призвала журналистов не обращать внимания на официальную риторику Тегерана, заявив, что иранские власти говорят своей аудитории одно, а Соединенным Штатам — совершенно другое. Администрация США объявила о сокрушительной победе президента Трампа над Ираном.
О том, как Америка встретила объявленное Дональдом Трампом прекращение огня с неповерженным Ираном, в беседе с haqqin.az рассказала профессор, заведующий кафедрой Университета Южного Иллинойса Ольга Бежанова.
— Как американское общество представляло себе победу над Ираном?
— Американцы надеялись на смену власти и установление в Иране режима, который будет более дружественно относиться к Соединенным Штатам: пойдет на переговоры, продемонстрирует заинтересованность в том, чтобы снизить накал риторики против США и Израиля. Это было бы явной, очевидной победой Америки, и народ был бы рад это увидеть.
— А какой представляли себе победу в администрации Белого дома?
— Если бы оставшиеся в живых иранские лидеры оказались открыты к диалогу — как это было с Венесуэлой после захвата Николаса Мадуро, когда его «правая рука» Делси Родригес пошла на переговоры с США и страна стала более открытой к безопасному сосуществованию в регионе, — то для Трампа это было бы совершенно приемлемым завершением военной операции. Уверена, что администрация Трампа была заинтересована в сделке с представителями иранского руководства, готовыми пойти на контакт. Как видим, пока договорились о довольно шатком прекращении огня. И здесь, конечно, важную роль сыграла внутриамериканская ситуация.
До выборов в Конгресс и Сенат осталось несколько месяцев. У Трампа было время для продолжения боевых действий, но с приближением выборов ему станет крайне важно начать сворачивать операцию. Американцы, наученные опытом войн в Ираке и Афганистане, без восторга относятся к перспективе затяжного военного присутствия на Ближнем Востоке. Фактор выборов, безусловно, стал одним из ключевых при принятии решения о прекращении огня.
— По американским законам для продления войны более чем на 60 дней Трампу потребовалось бы разрешение Конгресса. Может быть, он опасался негативной реакции законодателей, а подчиняться чужой воле не в его характере?
— Тут все зависит от того, какими терминами Трамп описывает участие США в боевых действиях. Именно поэтому многие в социальных сетях пишут, что он подражает российскому президенту Путину, называя происходящее не войной, а «военной операцией». Дело в том, что по Конституции США президент имеет право начать ограниченную военную операцию без санкции Конгресса, но для полномасштабной войны разрешение необходимо. Объявление войны требует обращения в Конгресс, что занимает много времени; при этом могла быть нарушена секретность первых ударов и утерян эффект внезапности. Для проведения же и продления ограниченной операции президенту согласие Конгресса не требуется.
— Вы сказали, что американцы надеялись на смену режима. Но Трамп, Вэнс и Рубио ничего не говорили о свержении власти аятолл.
— Сложилась сложная ситуация: фраза «смена режима» так часто использовалась в пропагандистских целях с обеих сторон политического спектра, что люди стали реагировать на нее болезненно. Поэтому политики стараются говорить о переменах в «муллократии» в более позитивном ключе — как о приходе к власти в Иране более разумных, менее фундаменталистски настроенных людей. Безусловно, американцы бы это приветствовали, и значительная часть избирателей оценила бы это как достижение администрации Трампа.
— СМИ пишут, что Трамп пошел на прекращение огня под давлением окружения и мировых лидеров, опасавшихся глобального энергетического кризиса…
— Боевые действия против Ирана продолжались 38 дней, и все это время Ормузский пролив был закрыт, однако энергетического кризиса не случилось. Пролив по-прежнему закрыт, но ничего катастрофического в мировой энергетике не наблюдается. У нас в Америке цены на бензин немного выросли, но они не выше тех, что были, скажем, два года назад при администрации Байдена.
Конечно, всем хотелось бы низких цен на топливо, но коллапса не произошло. Медиа пугали людей энергетическим крахом Евросоюза, однако неясно, насколько это было реалистично: в энергетической сфере ЕС не происходит ничего экстраординарного. Мир быстро адаптировался к дефициту топлива из Персидского залива. Страшилки СМИ о том, что экономика Европы рухнет, заводы остановятся, а люди будут замерзать, оказались выдумками. Сложно представить «лютый холод» в Европе в апреле. Все это делалось с целью устрашить американских избирателей, чтобы те начали давить на своих представителей в Конгрессе для скорейшей остановки войны.
— При этом европейцы пошли на серьезные разногласия с Трампом. Франция и другие страны закрыли свое воздушное пространство и базы для американцев…
— Взаимоотношения Америки с Европой — вопрос фундаментальный. По роду деятельности я изучаю Испанию, чьи действия характерны для многих стран Западной Европы. Я заметила, что уже несколько лет — и точно с момента начала полномасштабных военных действий России в Украине — в Испании нарастает мощное движение против НАТО. Мол, альянс не нужен и только мешает испанцам. Отказ Испании, Италии, Франции и других стран от совместных действий с США вовсе не связан исключительно с иранской кампанией.
Все началось гораздо раньше. Существует глубокое раздражение европейцев самим фактом участия в НАТО; испанцы, например, считают, что их заманили в альянс против воли. Любой политик, утверждающий, что НАТО — это зло и что США втравливают союзников в ненужные конфликты, быстро добивается успеха. Поэтому многие в Европе говорят, что именно Трамп разрушает альянс.
Сам президент США действительно заявляет, что такая НАТО ему не нужна. Подозрительность в отношении альянса также подпитывается конфликтом России и Украины, который длится уже четыре года. Просто сейчас у западноевропейских стран появился повод переложить ответственность за разногласия в альянсе на Соединенные Штаты. В той же Испании проходят массовые демонстрации против поставок оружия ВСУ.
— А европейцы не боятся нападения Путина? Он ведь заявляет, что воюет с Западом, а не только с Украиной.
— Западноевропейские страны, особенно Испания и Италия, географически далеки от России и абсолютно не видят угрозы со стороны Путина. Опасность осознают страны Балтии и Польша — они и поддерживают Украину наиболее активно. Внутри НАТО существует раскол: у стран, находящихся дальше от границ, совершенно иное отношение к коллективной обороне. Кроме того, нужно учитывать проникновение российского капитала и криминала, особенно на рынок недвижимости Европы. Связанные с Россией денежные потоки имеют серьезное влияние на политические процессы.
Поэтому отторжение НАТО и лозунги «мы за мир» присутствуют в Европе давно. Сейчас у премьер-министра Испании Педро Санчеса просто появилась возможность выразить это на практике, отказав в использовании баз американским бомбардировщикам. Трещина в альянсе появилась не вчера.
— В таком случае зачем Трампу защищать Европу и тратить огромные деньги на содержание баз в ФРГ и других странах?
— В какой-то момент он может поставить вопрос о полном переформатировании НАТО в зависимости от того, согласны ли страны-участницы платить по своим обязательствам. Думаю, этот вопрос встанет ребром. Мы видим, что Трамп испытывает глубокое раздражение в отношении стран, которые открыто отказываются участвовать в операциях против Ирана. Но дело даже не в личности Трампа, а в стратегическом расхождении путей США и части Европы, начавшемся еще до него. Кто бы ни был президентом США, когда этот конфликт достигнет кульминации, проблема североатлантической солидарности будет нарастать. Уверенность западноевропейцев в том, что война их не коснется, неизбежно приведет к кризису внутри НАТО.
— Насколько разнятся цели США и Израиля в иранской кампании? The New York Times опубликовала статью о том, что Нетаньяху якобы обманул Трампа и вовлек его в эту войну.
— В западной прессе часто встречаются утверждения, что Израиль вовлек США в войну в Персидском заливе помимо их воли. Однако недавно в эфире вспоминали видео Хиллари Клинтон многолетней давности, где она говорила, что на посту президента ей придется воевать с Ираном, чтобы сдержать его ядерные амбиции. Сам Трамп с 1980-х годов регулярно называл Иран главной угрозой.
Это один из немногих вопросов, по которым Трамп никогда не менял мнения. Несмотря на то что в американском истеблишменте уже сорок лет есть понимание необходимости решать проблему Ирана, ни один президент до Трампа не решался на столь радикальные действия. Думаю, Трамп — последний американский лидер в обозримом будущем, способный на такое. В США нарастает раздражение в адрес Израиля как слева, так и справа. Любому политику после Трампа будет крайне трудно предпринимать шаги, которые могут быть восприняты как прямая помощь Израилю.
То восприятие ситуации, которое изложила The New York Times, транслируют и такие комментаторы, как Такер Карлсон. Но Трамп может себе позволить реализовать свои давние планы по устранению иранской угрозы. Другого лидера, готового на подобный риск, я в ближайшее время не вижу.
— Трамп заявляет, что в Иране сменился режим, но в Израиле этого оптимизма не разделяют…
— Израиль после трагедии 7 октября 2023 года и до нее — это два разных государства. Для израильтян то нападение стало определяющим фактором: люди поняли, что либо они защитят себя сами, либо геноцид повторится. В похожей ситуации находится Украина, которая вынуждена защищаться и не идти на предлагаемые США сделки с Россией, если они противоречат ее безопасности. Безусловно, для Израиля в иранском вопросе ставки гораздо выше — это вопрос физического выживания граждан.
Но и для Трампа ставки высоки: он понимает, что если Республиканская партия проиграет предстоящие выборы, это станет концом всех его начинаний. А для рядового американца внутренние проблемы всегда важнее внешнеполитических. В этом смысле интересы Израиля и Соединенных Штатов не то чтобы расходятся, скорее — временно ответвляются друг от друга.
— Возможен ли сценарий, при котором США отойдут в сторону, а Израиль продолжит войну с «Хезболлой» и Ираном самостоятельно?
— Израиль настроен решительно и может продолжать борьбу, но на кону стоит тесное стратегическое партнерство с США. Левые пропагандисты часто твердят, что Израиль контролирует Америку — это, конечно, чепуха. Это две разные страны с разными целями.
Сейчас достигнута договоренность о прекращении огня и начале переговоров. Реальный мир зависит от того, насколько в нем заинтересован сам Тегеран. Иран — закрытое общество, и у меня нет глубокого инсайта в мотивацию их элит. Все зависит от того, найдутся ли в руководстве Ирана люди, желающие умерить риторику и вернуться к нормальному состоянию.
— Если переговоры в Пакистане сорвутся, а требования Тегерана станут еще жестче, наступит ли время наследного принца Резы Пехлеви?
— С наследным принцем ситуация напоминает венесуэльскую. Когда убрали Мадуро, многие спрашивали, почему главой страны не стала Мария Корина Мачадо, которую все ассоциируют с оппозицией. Но для того чтобы человек, десятилетиями живший вне Ирана и не имеющий внутренних связей, смог управлять страной, США пришлось бы пойти на длительное и затратное присутствие в регионе, чтобы помочь Пехлеви выстроить властные структуры. Трампу будет сложно убедить избирателей в необходимости такого участия. Поэтому он видит больше смысла в сделке с кем-то из действующих структур Ирана, кто готов к диалогу. Сейчас у иранцев есть возможность выйти из конфликта без дальнейших потерь. Будем надеяться, что они ею воспользуются и их заявления о мире серьезны. Если перемирие станет долгосрочным, это будет лучшим сценарием для всего региона.
