Согласно аналитической выкладке известного израильского эксперта Михаила Гуревича, Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) провела масштабное обновление банка целей на территории Ирана, подготовившись к любому развитию событий в зоне Персидского залива. Этот шаг становится особенно актуальным на фоне неопределенности в переговорах между Вашингтоном и Тегераном.
Рассуждая о возможных сценариях, эксперт в беседе с haqqin.az подчеркивает принципиальное отличие западного подхода к ведению боевых действий от того, что мир наблюдает в других региональных конфликтах. В частности, угрозы Дональда Трампа нанести удары по иранской энергетике не подразумевают физического уничтожения инфраструктуры, как это делает Москва в Украине.
Вместо превращения электростанций и ЛЭП в руины с помощью баллистических ракет, американо-израильская коалиция делает ставку на высокотехнологичное нелетальное оружие, такое как графитовые бомбы. Принцип их действия заключается в распылении облака микроскопических нитей, вызывающих короткое замыкание и блокирующих подачу энергии без разрушения самих зданий и оборудования.
Такой подход продиктован стремлением коалиции минимизировать ущерб для мирного населения, сосредоточив давление исключительно на правящем режиме. Однако Гуревич признает, что это крайне сложная и творческая задача, так как любой вывод из строя энергосетей неизбежно сказывается на быте простых граждан. Ситуация осложняется и чисто военными факторами: хотя израильское командование заявляет о готовности поразить практически все выявленные военные объекты, существуют цели, которые невозможно уничтожить одними лишь авиаударами. Речь идет о глубоко эшелонированных «подземных городах», скрытых под мощными горными породами. В периоды затишья иранская сторона активно восстанавливает входы в эти шахты, что заставляет авиацию коалиции работать в режиме перманентного мониторинга и точечного уничтожения появляющихся на поверхности пусковых установок.
Особое внимание эксперт уделяет идеологическому тупику, в котором оказались участники переговоров в Исламабаде. Здесь сталкиваются два фундаментально разных мировоззрения. Дональд Трамп действует как прагматичный девелопер, предлагая стратегию «win-win»: отказ Ирана от ядерных амбиций и поддержки прокси-сил в обмен на экономическое процветание и снятие нефтяного эмбарго.
С его точки зрения, это логичная и выгодная сделка. Однако для иранского руководства подобный прагматизм неприемлем, так как он требует отказа от самой сути исламской революции, ради которой режим сражается почти полвека. Трамп, не обремененный вопросами демократических ценностей (что подтверждается его лояльностью к нынешнему сирийскому руководству), искренне не понимает, почему Тегеран не готов променять идеологию на прибыль.
Внутри самого Ирана тем временем нарастает противостояние между умеренными технократами в лице президента Пезешкиана, главы МИД Ирана Аббаса Аракчи, с одной стороны, и силовиками из КСИР – с другой. Последним продолжение войны выгодно гораздо больше, чем мир, так как в условиях боевых действий им не нужно отвечать на вопросы о крахе экономики, безработице и социальных обязательствах. Любые разрушения они интерпретируют как победу, используя логику, характерную для их региональных прокси.
В заключение Гуревич отмечает, что стратегическое положение Ирана стремительно ухудшается не только из-за военной угрозы, но и из-за утраты рычагов экономического давления. Мировой рынок нефти адаптировался к нестабильности: угроза перекрытия Ормузского пролива больше не вызывает катастрофического скачка цен, а страны региона активно инвестируют в альтернативные трубопроводы через Аравийский полуостров и Турцию. Наличие американского контингента в регионе гарантирует, что любая попытка силового подавления внутренних протестов в Иране встретит немедленную реакцию, а экономическая изоляция страны лишает режим шансов на долгосрочное выживание без кардинальных уступок.
